На крыше было ужасно жарко.

Солнце висело в небе мутным желтым шаром, палило на растопленный гудрон крыши, смотрело с алюминиевых небес и отражалось от значков на груди двух полицейских.

Второй коп перегнулся через кирпичную стену на краю крыши и смотрел вниз на аллею. У него была жирная задница, и его синяя униформа чуть не лопалась на широких и мощных ягодицах. Первый коп тоже был жирным, но не настолько, как второй. Он держал меня за локоть своей пухлой лапищей.

– Ну, петушок, говори, куда ты это дел? – сказал коп.

– Куда я дел – что? – спросил я.

– Шприц и наркотики. Нам известно, что они у тебя были. Ты бросил их отсюда, с крыши?

– Я не понимаю. Что это еще за шприц такой? – попытался вывернуться я. – Неужели вы пользуетесь этим шприцем, чтобы обороняться от врагов?

Второй коп подошел к нам и сказал:

– Он у нас оказался мудрецом, Томми. Хитрый типчик. Томми кивнул и сжал кулаки.

– Советую тебе и дальше поступать столь же мудро, – сказал он мне. – Продолжай в том же духе. Мы знаем, что ты на игле, сынок, и сделаем все, чтобы поймать тебя с поличным. Тебя арестуют за хранение.

– За хранение чего? – осведомился я.

– Говорю же тебе, – буркнул второй коп, – он – хитрый тип.

– Ты сейчас под кайфом? – спросил Томми, пронзая меня взглядом.

– Не понимаю. Что значит “под кайфом”?

– Он не понимает, что значит быть под кайфом, – передразнил меня второй коп.

– Вы здесь болтаете о каких-то шприцах, о каком-то кайфе, а я ничего ровным счетом не понимаю. Вы, ребята, что, вообще не говорите на английском? – сказал я.

– На английском говорят в деловой части города, – угрожающе произнес Томми. – Ты узнаешь об этом, когда мы в первый раз заметем тебя за косяк героина.

– А что это такое – героин? – осведомился я.

– Пошли отсюда, мы напрасно теряем время, – сказал второй коп. – Он спрятал зелье и иглу.