– Ты подашь мне руку на обратном пути? – спросил я. – Тогда мы поделим дурь. Согласна?

Я посмотрел на Анни, лежащую на кровати. Она теперь по-настоящему вырубилась, поэтому я заорал:

– Эй, голова садовая!

Глаза у нее тут же открылись, она посмотрела на меня, а я повторил:

– Согласна?

– Ага, – сонно ответила она. – Конечно согласна.

Тут она снова откинулась на подушки, а я приготовился к прыжку.

Мне бы нужно было свеситься с подоконника, но тогда я не подумал об этом. Я просто прыгнул вниз. Полагаю, мне слишком не терпелось добраться до косяка и шприца. Я не промахнулся – попал на решетку.

Моя нога проскочила прямо между двумя железными прутьями бетонной стенки сточной трубы, и я упал прямо на задницу, чуть было не разорвавшись надвое.

Сначала боль была настолько сильной, что я просто не мог пошевелиться. Я корчился с открытым ртом, а пах у меня горел огнем. Я не смог бы заорать, даже если бы захотел. А потом, некоторое время спустя, боль в паху исчезла, но ее сменила на этот раз другая боль – боль в ноге. Я попытался было слезть с решетки, но было такое ощущение, словно нога отрывалась при каждом моем движении.

Я заглянул в сточную трубу, и меня чуть было не вырвало, когда я увидел свою ногу. Она была вывернута под странным углом, а кость пробила штанину и торчала вбок. Шерстяная ткань вся пропиталась кровью.

– Анни! – заорал я. – Эй, Анни!

Я подождал несколько минут, а потом снова завопил:

– Анни!

Она не отвечала, и я вспомнил, что она только что укололась и вырубилась. Я подумал, надолго ли ее забрало и через сколько времени она придет в себя.

– Анни! – заорал я еще раз, а потом заткнулся, потому что не хотел, чтобы из окон повысовывались ее соседи.

Я видел шприц в углу рядом с кирпичной стеной, а в паре футов от него – косячок с героином. Анни была на игле, но остальные люди в этой дыре – нет. И если кто-нибудь заметит меня со сломанной ногой, то наверняка вызовет копов. А если копы приедут, они точно найдут шприц и героин, и тогда прощай, Джой!