– Нет, – сказал Майк.

– Почему же нет, маленький ты негодяй?! Какого черта ты…

– Это ругательства, – сказал Майк. – Моя мама говорит, что это ругательства.

Я заткнулся на минутку и принялся размышлять.

– Послушай, Майк, у меня есть другой план. Тебе не нужно будет спускаться в подвал. Ты ведь боишься подвала, верно?

– Нет, – сказал Майк.

– Послушай, просто выйди и постучись в одиннадцатую квартиру. Это в другом конце коридора, Майк. Просто постучись туда и спроси Анни, а потом скажи ей, что я тут. Ладно, Майк? Сделаешь? И тогда я куплю тебе целую железную дорогу.

– Мама велела мне сидеть дома, – сказал он.

– Почему? Какой вред будет от того, если ты…

– Я простужен, – сказал Майк. – Меня не выпускают из дому, пока я не поправлюсь.

– Тебе же не нужно будет выходить из дому, Майк. Тебе просто нужно будет пройти по коридору, не выходя из здания, и постучаться в одиннадцатую квартиру. Ты не ослушаешься свою маму.

– Не могу, – сказал Майк. – Я должен сидеть дома.

– Ах ты, маленький сукин сын! Как только Я выберусь отсюда…

Я услышал, как хлопнула дверь, и заткнулся. Женский голос закричал:

– Майк! Что ты делаешь у окна?

Я прилип к стене, потом увидел, как чья-то рука схватила Майка и оттащила его от окна. Женщина опустила раму, не взглянув во двор, и я подумал, расскажет ли ей Майк обо мне. Я надеялся, что не расскажет, потому что следующим ее шагом будет звонок в полицию, а я вовсе не горю желанием, чтобы на меня завели дело.

Жаль, что я сдал в заклад свои часы, потому что мне нужно узнать время. Два месяца назад мне очень нужно было купить дури, а Гарри-Конь в то время парился в лечебнице, и я не мог раздобыть зелье в долг. Я попытался было украсть кошелек, но та старуха начала кричать, поэтому в конце концов мне пришлось заложить часы, а это были отличные котлы, черт побери!